мадам Эльвира прекрасно понимает, что как только сдерживающий фактор ставки рухнет и соответственно, инфляция ринется в космос, на вешалку потянут именно ее поскольку необеспеченные деньги печатала именно она. Мадам прекрасно понимает, что никакие речи о том, что это Путин заставил печатать купюры для того, чтобы финансировать войну и в частности – выплачивать огромные деньги контрактникам, чего можно было бы избежать, поставив под ружье было, в режиме мобилизации.
Но Путин прекрасно понимает, что если он погонит людей на войну без денег, тогда порвут его. Поэтому он, с одной стороны, отметает любые предложения по сокращению расходов на войну, а с другой – требует удержать инфляцию в приемлемых параметрах, а единственный, эффективный инструмент, которым еще можно регулировать этот баланс, как раз и есть ставка рефинансирования. Чем выше ставка, тем больше денег изымается из оборота и тем меньше инфляционное давление.
Но с другой стороны, прибыльность работы предприятий, становится ниже, чем та самая ставка рефинансирования. Возникает ситуация, когда предприятия не только не могут себе позволить брать кредиты под огромные проценты, но и у них возникает соблазн вообще заморозить производство, поскольку проценты по депозитам превышают их уровень прибыли. Так что тут получается скользкий баланс, который Путин пытается регулировать не своими руками, чтобы потом – не пойти краями.
«После двух лет военного бума, оплаченного рекордными с советских времен тратами бюджета на армию, российская экономика все глубже погружается в болото промышленной рецессии. Из 28 основных отраслей промышленности прошлый год в минусе завершили 21».
Янис Клюге, эксперт германского Института проблем международной безопасности, глядя на всю эту картину, поставил прямой и лаконичный диагноз: «Модель роста, основанная на одних лишь военных расходах, сломана». По открытым данным, темпы роста российского ВВП по итогам года замедлилось более чем вчетверо, до 1%, а возможности бюджета по денежной накачке экономики приближаются к исчерпанию. Из-за падения нефтегазовых доходов в прошлом году федеральная казна получила 5,7 трлн рублей дефицита, а в этом «дыра» может увеличиться до 8-10 трлн.
А само российское правительство признает, что военный бум в экономике достиг потолка. После роста на десятки процентов в год в 2023-25 гг в этом году военные отрасли прибавят лишь 4-5%, согласно макропрогнозу минэкономразвития. И ведь это – данные на конец минувшего года, а за первые полтора месяца года текущего, процесс только набирает обороты.
Но и это еще не все. Российские компании на фоне сохраняющихся санкций и нарастающих проблем в экономике начали массово фиксировать убытки. За январь—ноябрь 2025 года 18,2 тыс. организаций отчитались об убытках на общую сумму 7,5 трлн руб. Это рекорд за все время наблюдений. За тот же период 2024 года потери бизнеса оценивались в 7 трлн руб., а в 2023-м — в 4 трлн. Доля убыточных компаний в прошлом году достигла максимума с пандемийного 2020-го и составила 28,8%.
Но дальше, все пошло ровно так, как и с иностранными активами. Они стали переходить в собственность людей, крайне близких к Путину и имеющих негласный титул «денежный мешок ...». Проще говоря, чужими руками Путин стал отжимать бизнес уже у собственных предпринимателей и естественно, такие перспективы никак не повышают энтузиазм бизнеса. По этому поводу их пресса пишет такое:
«Волна конфискаций имущества, которая прокатилась по регионам и затронула чиновников, силовиков и судей, принесла государству сумму, сопоставимую с годовым бюджетом небольшого региона. В общей сложности по коррупционным делам за последние 5-7 лет было изъято собственности на 100 миллиардов рублей… Конфискации достигли таких масштабов, что, по словам Бастрыкина, уже требуется «дорожная карта» для взаимодействия профильных ведомств, которым предстоит работать с изъятыми компаниями».
источник
