Я, например, не выношу немецкую речь, – признается Якубович. – Не могу ее даже слышать! И ничего с этим не могу сделать: слишком много насмотрелся и начитался. Это рефлекс, это кровь. Но я не могу немцев простить или не простить. Я понимаю, что мир разделился на человечие и нечеловечие, и это очень трудно исправить. Как говорят в горах, кровь водой не смывается, она смывается только кровью.
Это серьезная история, и не дай Бог, чтобы она повторилась. Возможно, эта так гонимая и истребляемая нация как никто чувствует эту опасность и предостерегает, как может. Остальные, хотя и потеряли многих, все равно не так понимают это бесконечное ощущение опасности, врожденное с детства.
источник
Это серьезная история, и не дай Бог, чтобы она повторилась. Возможно, эта так гонимая и истребляемая нация как никто чувствует эту опасность и предостерегает, как может. Остальные, хотя и потеряли многих, все равно не так понимают это бесконечное ощущение опасности, врожденное с детства.
источник
