В украинском городе разрушенном бомбами с начала российского вторжения, Наталья Шапошник и ее дочь Вероника живут в сине-желтом поезде, припаркованном на станции метро глубоко под землей.
В течение четырех долгих недель Шапошник и сотни таких же, как она, сидели на картонках внутри вокзала на севере Харькова, второго по величине города Украины. С разрушенными и сильно поврежденными зданиями почти в каждом квартале улицы в четверг были устрашающе тихими и пустынными.
Внизу на станции собрались семьи, большинство из них с северной окраины города, которая почти каждый день подвергается обстрелам. Женщины и дети спали бок о бок на холодных бетонных полах или устраивались в более теплых вагонах поездов, разделенных занавесками на меньшие семейные комнаты.
Они выходят только погулять с собаками или подышать свежим воздухом, немного передохнуть от промозглой влажности под землей. «Здесь не лучше, чем дома, но жить можно», — сказал 36-летняя Шапошник, которая до войны работал в зоомагазине.
Даже под землей война всегда присутствует. В четверг российская ракета попала в станцию метро в двух остановках от дома, где живет Шапошник с дочерью, несколько человек погибли и были ранены. Снаружи пока бригада убирала осколки с места происшествия, мимо с визгом проехала машина набитая ранеными украинскими солдатами.
Спустя месяц после начала вторжения президент Украины Владимир Зеленский назвал войну экзистенциальной битвой не только для своей страны, но и для всей Европы. Россия называет вторжение специальной военной операцией и заявляет, что ее силы не нацелены на мирных жителей.
Шапошник сказала, что знает россиян, которые не верят, что мирные жители подвергались обстрелам, несмотря на бойню последних четырех недель. «Я им написала, что уже месяц сижу с ребенком в метро, а они мне не верят. Мол, ты сама виновата, ты виновата, это ты, ты, ты», — сказала она.
В течение четырех долгих недель Шапошник и сотни таких же, как она, сидели на картонках внутри вокзала на севере Харькова, второго по величине города Украины. С разрушенными и сильно поврежденными зданиями почти в каждом квартале улицы в четверг были устрашающе тихими и пустынными.
Внизу на станции собрались семьи, большинство из них с северной окраины города, которая почти каждый день подвергается обстрелам. Женщины и дети спали бок о бок на холодных бетонных полах или устраивались в более теплых вагонах поездов, разделенных занавесками на меньшие семейные комнаты.
Они выходят только погулять с собаками или подышать свежим воздухом, немного передохнуть от промозглой влажности под землей. «Здесь не лучше, чем дома, но жить можно», — сказал 36-летняя Шапошник, которая до войны работал в зоомагазине.
Даже под землей война всегда присутствует. В четверг российская ракета попала в станцию метро в двух остановках от дома, где живет Шапошник с дочерью, несколько человек погибли и были ранены. Снаружи пока бригада убирала осколки с места происшествия, мимо с визгом проехала машина набитая ранеными украинскими солдатами.
Спустя месяц после начала вторжения президент Украины Владимир Зеленский назвал войну экзистенциальной битвой не только для своей страны, но и для всей Европы. Россия называет вторжение специальной военной операцией и заявляет, что ее силы не нацелены на мирных жителей.
Шапошник сказала, что знает россиян, которые не верят, что мирные жители подвергались обстрелам, несмотря на бойню последних четырех недель. «Я им написала, что уже месяц сижу с ребенком в метро, а они мне не верят. Мол, ты сама виновата, ты виновата, это ты, ты, ты», — сказала она.
